.RU

Иван Васильевич Евдокимов - Вологда в воспоминаниях и путевых записках, конец XVIII начало XX вв


^ Иван Васильевич Евдокимов
(1887 – 1941)


Детство И.В. Евдокимова прошло в Кронштадте, затем в Вологодском уезде. Он долго искал свой путь, перепробовал несколько занятий и лишь в 24 года, сдав экзамены в Вологодской гимназии, поступил в Петербургский университет. Начинал И. Евдокимов со стихов, писал литературоведческие и искусствоведческие статьи. В 1915 г. по семейным обстоятельствам Евдокимов вернулся в Вологду, провел здесь трудные послереволюционные годы, как искусствовед занимался памятниками вологодского зодчества и иконописи. Переехав в Москву, он занялся издательской и литературной деятельностью, писал романы, повести, рассказы и статьи.


^ На Зеленом Лугу, на Числихе, в Ехаловых Кузнецах

На Зеленом Лугу, на Числихе, в Ехаловых Кузнецах улицы были узкие. Мостили улицы там фашинником1 еще при царе Косаре. Проточные канавки в дождяные дни всплывали там паводками, а из канавок шел нехороший дух. Ходили тогда по бревнышкам или перескакивали с фашины на фашину. На каждой улице стояли кабаки, чайные, съестные, а на крестах – ларьки с хлебом и квасом. У кабаков валялись вповалку пьяные: все видно. У кабаков стоял бабий и мужичий горлан. Бабы в ярости строгали своих пьяниц, совали им по загривкам, а потом, натруждая большие животы, тащили их домой, обшаривали на ходу карманы и увертывались от пьяного размаха.

В получку бабы становились у кабаков на дежурку. Сговорчивые мужики из бабьих рук выпивали по стаканчику, озорные куражились и пропивали все. Выли тогда бабы на крыльце, грозили кулаками кабатчикам и вытирали передниками обидно-унылые слезы.

Перед праздниками улицы гавкали глотками, балалайками, гармошками, ухали песнями, бухали по земле сапогами, сапожищами.

В праздники к постовым городовым на подмогу и устрашения ради прибавляли из участков по конному городовому на конец. Постовики стояли на своем месте, а конные ездили взад и вперед и не давали собираться кучками. Ребята сидели на заборах в обшарашку и кричали: н-н-но, ннно, н-н-н-о. Городовые сердито оглядывались на заборную конницу. Где можно было подступиться лошадям, сгоняли ребят и замахивались плетками. А ребята сваливались вовнутрь дворов, выжидали, как отъедут, высовывались в калитки, в проломы и на скору руку пускали из рогаток мелким камнем. Лошади привскакивали на месте и махали хвостами. Конные городовые хватались за спины и скакали на выстрел, злобно стучали в ворота, вызывали хозяев... Выходили бабы, жалели городовых, а потом истошно визжали в защиту своих дитев.

Для отвода глаз мужики урезонивали баб и подбавляли тем жару бабьему сердцу.

Так до сумерек, – время городовым по участкам ехать, – с ребятами и бабами, до поту, до надсады, воевали городовые. Вечерами тут посторонним посетителям раздавали затрещины: называлось это «поход дать».

Побаивалась ходить на Зеленый Луг, на Числиху, в Ехаловы Кузнецы благородная публика!

Жил тут рабочий люд разного званья: ткачи, мыловары, кожевенники, каменщики, бондари, слесаря, токаря, полотеры, сапожники, железная дорога. Жили грудно, в обхватку, в обнимку. Из окошка в окошко решали дела заводские, любовные, сплетенные. Зимами раздевши перебегали друг к другу. В город, на чистую половину, ходили только по большой нужде – на базар да за покупками. И то больше бабы. Покупали нечасто – нечасто и ходили. Рабочие частили в город после Петрова дня продавать на базаре утятню. На Петров день рабочие артелями уходили за двадцать верст к Николе Мокрому за утками, настреливали уток тьму, – лучшие стрелки считались, – и продавали потом домоседу-горожанину. Еще Первого мая, раз в год, завелось так в недавнее время – выходить на главную улицу и показывать кому следует рабочее изделие – красный флажок.

На бульваре тогда, – бульваром благородная публика отгораживалась от черной городской стороны, – с большим выбором пропускали в город. А где же убережешь? По задворкам да по закоулкам пробирались к условленному месту. Не все тогда ворочались назад. Ночью нагрядывали гости, шарили в домишках, перерывали скарб, лазили по чуланам, по чердакам, по сараюшкам. Увозили. По улицам рыскали в темноте соглядатаи. Сигали на огонек за ситцевыми занавесками, сторожко и с опаской прикладывали уши к опушкам: не гудит ли где человеческий улей? Подсматривали кое-где и не без прибыли, кое-где знали и подсмотреть.

Беспокойная сторона Зеленый Луг, Числиха, Ехаловы Кузнецы! (...)


^ Николай Александрович Лейкин
(1841 - 1906)


Писатель, автор по преимуществу юмористических произведений, был склонен к внешнему комизму.
По Северу дикому

(...) Пролетка петербургского типа, но без верха, прыгала по длинной широкой улице с мостовой из крупного булыжника. Улица, как бульвар, была обсажена березами с белыми стволами. Длинной чередой тянулись деревянные дома, некоторые вновь построенные и щедро украшенные резьбой, а два-три из них даже с зеркальными стеклами. Чувствовался достаток владельцев, домовитость, видно было, что все это строилось для себя, а не для отдачи в наем. Дома чередовались с садиками, но опять-таки засаженными почти исключительно березами. Редко где выглядывали из-за массивного тесового забора тополь или рябина. Виднелась вывеска агента страхового общества, вывеска конторы транспортирования кладей.

Подъехали к реке, заставленной гонками с бревнами и барками. Потянулись по берегу. Река была без набережной и по ширине напоминала Фонтанку. Это была река Вологда, впадающая, как известно, в Сухону. Вот пристань, выдвинувшаяся к самому берегу деревянным помостом, и на помосте желтый одноэтажный дом с флагом Извозчик съехал на помост и остановился перед домом, который был конторой Вологодско-Архангельского пароходства (...)

Книжечка «Путеводителя по северу России рекомендовала в Вологде гостиницу «Золотой якорь», и во мы и этой гостинице на Соборной площади, она же и Базарная. На площади, однако, не собор, а собор и три церкви, белые, с зелеными куполами, самостоятельно оградами. Гостиница прекрасная, по своей опрятности хоть Москве впору. Принадлежит гласному местной думы купцу Брызгалову и помещается в его же большом четырехэтажном каменном доме, выстроенной на петербургский манер, гостинице совсем хороший ресторан с прекрасными обедами и столовой, украшенной по стенам чучелами десной дичи. На стене высится даже прекрасно сделанное чучело кабаньей головы, да в углу чучело белого лебедя с распростертыми крыльями. Нас особенно поразило, что в гостинице, имеющей более пятидесяти номеров, когда мы приехали, нашлись всего только два номера свободные и то только в четвертом этаже. Остальные

– Отчего у вас большой приезд? – спросил я у коридорного.

– Помилуйте... Да у нас всегда так. Теперича и из Москвы, и из Архангельска… Из Питера лесники... господа железнодорожники. Да и из наших мест: из Кадникова, из Устюга. Вот водопровод ведут. Господа инженеры... Немцы понаехали.

Действительно, были траншеи, лежали чугунные трубы, рабочие откачивали из траншей воду.


Днем осматривали Вологду и ее достопримечательности, путешествуя на извозчике, которых, кстати схапать, здесь для провинциального города очень много и они дешевы.


Вологда имеет тип Ярославля, с каменными белыми домами в центре, с множеством старинных, окрашенных в белый цвет церквей с зелеными куполами, но деревянных домов в Вологде все-таки больше, чем в Ярославле, и она имеет более приветливый вид, так как имеет много садов, бульваров и утопает в зелени. Насаждения эти состоят только из берез и поэтому Вологду можно назвать березовым; городом. Здесь не вымерзают, как я узнал, и другие породы деревьев, но у вологжан уж такая страсть к березам. Повсюду виднеются белые стволы. Бульвар березовый, сады березовые, около церквей в оградах березы. В городе по улицам, по площадям, по пустырям ведутся новые насаждения, и они состоят из березок. Загородное гулянье, состоящее из клуба местного пожарного общества, находится в березовой роще.

Первым делом мы осмотрели домик, где жил Петр Великий. Он помещается на берегу реки Вологды и стоит в хорошеньком садике, опять-таки березовом. Сделано несколько клумб с цветами. Домик и садик прекрасно содержатся. Домик этот не дворец. Он принадлежал какому-то голландцу, но в нем только жил Петр во время своих наездов в Вологду. Он каменный, одноэтажный, с массивными дверями, окованными железом, и состоит только из; одной большой комнаты с прихожей.

– Тут инвалид в садике проживает, – сказал нам извозчик, подвезя нас к садику. – Инвалида-старичка спросите, и он вам все покажет!

Мы вошли в садик, стали приближаться к домику, выходящему на реку, и натолкнулись на старинную пушку петровских времен, а может быть, и древнейшую. Около пушки на перекладине висит медное било – доска, выкроенная в форме колокола. Тут же был и инвалид – старик без сюртука в ситцевом ватном нагруднике и форменной фуражке, который мел дорожки сада.

– Можно посмотреть домик? – спросили мы.

– Сколько угодно. Пожалуйте... Подождите малость. Я только за ключами схожу.

И старик, прислонив метлу к дереву, удалился в сторожку, помещающуюся невдалеке от домика между березами.

Вернулся старик-сторож уже совсем в другом виде – в параде: на нем надет был форменный сюртук с нашивками на рукаве и с солдатскими регалиями на груди, в новом, топырящемся кверху картузе, и звенел ключами. Ключи громадные, фунтов по пяти весу и, наверно, самого Петра помнят.

– Пожалуйте, – сказал он нам торжественно, указывая на массивные двери.

– Много бывает посетителей? – задал я вопрос.

– Нельзя сказать... Но есть. Больше господа немцы.

– Какие немцы?

– Наезжающие которые ежели. Теперича они у нас по водопроводной части.

Звякнули ключи. Заскрипели на ржавых петлях двери – и вот мы в домике, где когда-то жил великий преобразователь России.

В домике нельзя сказать чтобы было много что осматривать: темная дубовая тяжеловесная мебель конца XVII столетия, витрины, очевидно, позднейшей работы, с поделками из кости и рога – работа самого Петра, старинные монеты, книги, две картины масляными красками на дереве, железная кольчуга Петра, подсвечники, образцы минералов, очевидно, найденные самим Петром, половина мамонтового клыка и прекрасно сохранившиеся деревянные сундуки, окованные железом. Есть вещи, никогда и не принадлежавшие Петру. Так, с потолка висит бронзовая люстра с гранеными хрусталиками стиля ампир. Мы тотчас заметили это.

– Ну, а это вещь ведь не петровская? – сказали мы сторожу.

– Не могу знать-с. Чиновник один пожертвовал. Все равно вещь старинная.

Все веши прекрасно содержатся, не покрыты слоем пыли, как это часто бывает в музеях, и всем им имеется печатный каталог, в котором описан подробно и самый домик. Мы хотели приобресть эту маленькую книжку, но у сторожа оказался всего только один экземпляр, который он бережно хранит в домике.

– Нельзя ли приготовить к вечеру? – спросили мы.

– Да нет больше, совсем нет. И у его высокородия нет, – отвечал он.

– Кто это его высокородие?

– А который заведует.

– Так отчего же не печатают? Ведь это пустяки стоит. Могли бы покупать.

– И многие спрашивают. Я сколько раз говорил его высокородию, что так и так, спрашивают, но вот не печатают (...)

Вечером мы были и в увеселительном саду, находящемся за городом, за рекой Вологдой. Эта березовая рощица нового насаждения, когда-то, говорят, составляла лагерную стоянку квартировавших здесь войск. Рощица эта снята местным пожарным обществом, составляющим из себя нечто в роде клуба. В рощице имеется деревянный ресторанчик с гербом пожарного общества над входом. В рощице сделаны дорожки, поставлены скамейки, на площадке на возвышении играет военный оркестр музыки и во время антрактов и пауз музыканты обмахиваются от комаров березовыми ветками. Все с ветками. Комаров тучи. Публики в саду – человек тридцать. Около ресторана на столе самовар и какая-то довольно многочисленная семья пила чай. Семья тоже обмахивалась березовыми ветками от комаров. Другая семья прогуливалась с ветками по дорожкам сада и разговаривала между собой по-немецки. Приехали два велосипедиста с подвязанными панталонами у щиколоток, провели пешие своих стальных коней к ресторану и тоже разговаривали по-немецки.

Немецкую речь пришлось нам слышать и в гостинице, в столовой, во время обеда. Целая компания мужчин сидела за столиком, пила пиво и разговаривала по-немецки.

На следующее утро в одиннадцать часов мы были на пароходе «Луза» и отплывали от пристани. «Срочное» пароходство опоздало отплытием только на один час. Нам предстояло пройти речного пути от Вологды до Архангельска 1132 версты, как гласил «Путеводитель по северу России». Пароход переполнен пассажирами, хотя первый класс сравнительно пуст. В третьем классе палубные пассажиры набиты, как сельди в бочке. Тут странники в порыжелых скуфьях1 и картузах, странницы, закутанные в черные байковые платки, богомолки в пестрых платках, женщины с плачущими ребятами, семинаристы в форменных фуражках, мелкие приказчики в пиджаках, картузах и сапогах бутылками. Все это расположилось на палубе, за неимением скамеек на полу, на котомках с жестяными чайниками, с берестяными бураками. Торчат протянутые самодельные посохи, валенки и лапти, лапти без конца – лапти лыковые, лапти веревочные, лапти берестовые, кожаные опанки. Половина пассажиров третьего класса переобувается, встряхивает онучи, другая половина принялась уже за еду. Везде запасены целые караваи хлеба, по большей части белого. Слышен сероводородистый запах трески, кислый запах сырого овчинного полушубка, луку, пучками разложенного почти около каждого пассажира, кухонного чада, ибо пароходная кухня здесь же и уже начала свои действия. Пахнет утром из самоваров, которые выставил около кухни в ряд мальчик-подручный буфетчика, и начинивает их трубы не прогоревшими еще головешками вместо углей. Бродят спотыкающиеся о ноги сидящих сборщики на церкви и причитают монахини с книжками и ридикюлями. И какое множество здесь этих сборщиков и сборщиц!

Когда пароход отваливал от пристани, мы стояли на штурвале, где помещаются рулевые около руля. Штурвал этот в то же время и верхняя палуба для пассажиров первых двух классов, как объяснила нам пароходная прислуга; но эта верхняя палуба была переполнена трехклассными пассажирами – семинаристами в форменных фуражках, только окончившими переходные из класса в класс экзамены и едущими на каникулы к родителям. Их было, как объяснили мне сами семинаристы, более шестидесяти человек. Они бесцеремонно заняли все скамейки, предназначенные для пассажиров первых двух классов, отчаянно дымили папиросами, толпились около рулевого колеса и даже мешали рулевым. Капитан в шведской фуражке с золотым позументом и даже с бородой, выкроенной на шведский лад, хотя чистейший русский человек, говорящий на «о», несколько раз просил семинарскую братию «осадить назад», но тщетно. Среди пассажиров первых двух классов начался ропот на несправедливое отнятие у них мест третьеклассниками еще до отхода парохода, но семинаристы не внимали, оставались по-прежнему на скамейках и, когда пароход тронулся, вздумали утешать своих спутников пением.

– Молебен, молебен, – слышалось среди семинарской толпы.

– Зачем молебен? Два-три стихера Кондак... ирмос2

Звук камертона. Стали раздаваться голоса, все семинаристы встали и послышалось стройное церковное пение. Голоса были молодые, свежие, как всегда и всюду в России, басы лучше и сильнее теноров, но первые не старались перекричать вторых и все-таки все выходило довольно гармонично

Вологда, по которой мы плыли вниз, река довольно узкая. Народ, шедший по берегу, заслыша церковное пение, останавливался, снимал шапки и крестился (...)


Пять часов утра семнадцатого июня. Небо сплошь заволочено облаками. Идет мелкий, холодный, словно осенний дождь. Поезд приближается к Вологде. Из окна вагона видны редкие поселки, болота, кусочки засеянных полей и опять болота. Дым, выбрасываемой паровозной трубой, низко стелется, окутывая и телеграфные столбы, и путевые сторожки, и низменную даль. Неприветливо, угрюмо встречал меня Север, к которому я гостем ехал в первый раз.

Платформа вологодского вокзала, небольшого, но довольно приличного, была отвратительна: от дождей она превратилась в едва проходимую трясину. На подъезде меня встретил комиссионер гостиницы «Золотой якорь». Роль отдельных омнибусов в Вологде исполняют четырехместные пролетки без верха. На козлах пролетки сидел здоровенный мужик в поддевке нараспашку и в засаленном крестьянском картузе; на меня сразу пахнуло глухой провинцией.

Вокзал расположен от центра города в 10-15 минутах езды. Желвунцовская улица протянулась более, чем на версту. По виду ее можно получить полное понятие и об остальных улицах города. Вымошенная булыжником, с деревянными тротуарами по бокам, она обсажена березами. Но эта береза уже не та стройная, высокая, густолиственная, с которой сроднились мы, жители Центральной России: здесь она сравнительно невысока, довольно корява, с мелким листом. Обывательские дома почти все деревянные, в один или два этажа с обязательным балкончиком, но не с фасада, а с боку здания. У каждого дома садик с тою же березою и редко с тополем, еще реже – с липою. По справедливости, Вологда может быть названа березовым городом.

«Золотой якорь», старейшая гостиница в городе, находится на Александровской площади и помещается в прекрасном четырехэтажном каменном доме купца Ф. И. Брызгалова. В этом же доме, едва ли не самом красивом в городе, помещается и окружный суд. Цены в гостинице удивительно низки. Номера в ней – от 50 коп. до 2 руб., причем в эту плату входит стоимость постельного белья, и электрического освещения; самовар стоит 10 коп., привоз с вокзала – 15 коп. За два рубля я занимал номер из трех комнат в бельэтаже' с балконом; меблировка его вполне удовлетворительная При гостинице имеются бильярды и ресторан. В ресторане стены украшены головами кабана и оленя, в пастях которых красиво устроены электрические лампочки. К сожалению, на тех же стенах повешены и аляповатые олеографии. Другая большая гостиница в городе – «Эрмитаж», недавно открытая, с прекрасной громадной ресторанной залой. Цены обедов и порционных кушаний в обоих ресторанах невысоки: обед из трех блюд стоит 60 коп., из пяти блюд – 1 руб. Меню не содержит в себе тонких блюд, но зато порции подаются обильные. В «Эрмитаже» кормят лучше, чем в «Золотом якоре». Есть в Вологде и еще довольно большая гостиница, хотя и попроще первых двух – «Пассаж».

– Каким образом в таком небольшом городе, как Вологда, могут существовать три хорошие гостиницы с ресторанами? – спросил я одного из буфетчиков. – Казалось бы, что вы должны друг друга съесть.

– Никак нет-с. Торгуем, благодаря Бога, изрядно, жаловаться не смеем.

– Ведь не местные же жители поддерживают вас?

– Конечно, нет-с. Местные посещают нас редко, а главный доход нам дают лесопромышленники, которые наезжают сюда во множестве, особенно летом. С виду они народ все серый, а, между прочим, деньги имеют хорошие. Купят большую партию материала, ну и пьют у нас потом могарычи. Сами изволите знать – ежели который наш брат-купец разольется, что он в то время может из себя выкинуть. А, впрочем, нужно правду сказать, в последние года и они стали себя потише вести; денег-то значительно поубавилось против прежнего.

– Ну, а железнодорожники, что строят петербургскую дорогу, бывают у вас?

– Как же-с, бывают, но только больше мелкие служащие: десятники, дорожные мастера и прочие. Господа-то инженеры бывают гостями у нас редко, да и те, что бывают, больше пивом прохлаждаются да удельным винцом.

– А хорошо торговали, когда строилась архангельская дорога?

– Ах, сударь, доложу вам, золотое тогда для нас было времечко, – и от приятного воспоминания буфетчик даже языком прищелкнул. – Да, тогда мы торговали шибко. Что одного холодненького изволили выкушать господа инженеры – страсть! Одно слово скажу: настоящие инженеры были, мамонтовские (…)2.

Торговые помещения в Вологде неказисты. В старинном и старом гостином дворе разместилось несколько десятков лавок с железным и москательным товаром. Лучшие магазины столпились на коротенькой Кирилловской улице, но не поразят вас и они роскошью своих витрин, не поразят по крайней мере так, как могут это сделать в Вологде несколько лавочек своими вывесками. То изображен пышно разукрашенный похоронный катафалк, а под ним: «Катафалк Богданова»; то дамский башмак, а под сей эмблемой жениной власти надпись; «Н. М. Асташев»; или на небольшом обывательском домике с мезонином помещена огромнейшая вывеска «Венская мебель фабрики Якова и Иосифа Кон». Однако, не думайте, что это мебельный магазин; нет, это магазин универсальный, так как на вывеске поменьше, повешенной рядом, перечислены и прочие товары, которые можно приобрести тут же: чай, сахар, кофе, фрукты, мука, деготь.

Про вологодское купечество нужно сказать, что оно не отличается ни особенным богатством, ни особенной культурностью; вообще оно серовато. Про самого богатого купца, который состоит, конечно, и гласным думы3, и церковным старостою в одном из храмов, местные обыватели рассказывают, что он столь усердно молит Господа о ниспослании ему всяких и житейских, и небесных благ, что когда певчие во время просительной ектений возглашают: «Подай, господи!», он кладет низкие поклоны и вслух произносит: «Пожалуйста, подай. Господи». В это время богобоязненные старушки, стоящие в храме, особенно умиляются.

В городе книжных магазинов два: Тарутиной на Кирилловской улице и губернского земства на набережной за рекою, в собственном доме. Нельзя не отнестись глубоко сочувственно к вологодскому земству за его стремление к широкому распространению хорошей книги среди населения. В 1903 году земское собрание постановило широко развить книжную торговлю центрального склада через филиальные отделения в уездных городах и чрез офеней4 по деревням. К сожалению, это благое начинание затормозилось тем, что лицо, приглашенное на службу в заведующие книжным складом, не было утверждено губернатором. Нужно надеяться, что это лишь временная заминка. Земское книжное дело за время, как оно возникло, удивительно быстро растет. Так, в 1896 году оборот склада выразился в 6345 руб., в 1900 г – 26189 руб., а в 1903 г он достиг уже 60936 руб. (...)

Город, как было сказано выше, утопает в садах. Приблизительно треть его опоясана бульваром, который особенно густо разросся на набережной, вблизи соборов. На Александровской площади разбит сквер, конечно, с березовым насаждением; посреди него устроен большой, весьма неуклюжий бассейн для фонтана, который, кажется, никогда не действует. Очевидно, отцы города решили, что в городе, построенном на болотах и ими же окруженном, влаги и без фонтана более чем достаточно, а охлаждать бьющей струёй жителей севера совершенно излишне. На бульваре и в сквере изредка играет плоховатый оркестр вольной пожарной дружины. Упомянув о пожарной дружине, невольно вспомнишь и вологодский театр – большой костер грязных дров! Можно, впрочем, утешаться тем, что в настоящее время на бульваре, носящем имя Дворянского, строится прекрасный каменный Народный дом, и театр, может быть, упразднится мирно, без помощи огня и пожарной команды.

За несколько месяцев до моего посещения Вологды городское управление устроило электрическое освещение улиц, затратив на это, кажется до 60 тысяч руб.; но оно сразу же почему-то не заладилось, так что городу суждено еще на неопределенное время тонуть в сумраке зимних ночей.

Город построился на обоих берегах реки Вологды, которая здесь не шире петербургской Фонтанки, но гораздо ее многоводнее. Через реку перекинуты два деревянных моста, подъемных для пропуска судов – Соборный и Красный. Обе набережные сплошь заставлены штабелями досок и дров (...)



kniga-na-sajte-stranica-23.html
kniga-na-sajte-stranica-7.html
kniga-nachinaetsya-s-pervih-upominanij-o-chislennosti-naseleniya-velikogo-novgoroda-i-zakanchivaetsya-ego-demograficheskim-prognozom-do-seredini-xxi-v-stranica-14.html
kniga-nachinaetsya-s-pervih-upominanij-o-chislennosti-naseleniya-velikogo-novgoroda-i-zakanchivaetsya-ego-demograficheskim-prognozom-do-seredini-xxi-v-stranica-8.html
kniga-nagrazhdena-diplomom-oblastnogo-konkursa-stranica-4.html
kniga-nahodyashayasya-v-vashih-rukah-soderzhit-mnozhestvo-stranica-101.html
  • prepodavatel.bystrickaya.ru/tablica-p112-raschet-pokazatelej-kommercheskoj-effektivnosti-realizacii-programmi.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/registracionnij-nomer-255-tehbak-stranica-3.html
  • literatura.bystrickaya.ru/russkaya-hudozhestvennaya-literatura-byulleten-novih-postuplenij-3-kvartal-2011-goda.html
  • paragraf.bystrickaya.ru/zavershilsya-otkritij-chempionat-amurskoj-oblasti-po-kiokushinkaj-karate-v-sovete-federacii-obsudili-voprosi-svyazannie.html
  • paragraf.bystrickaya.ru/vsvoej-knige-karolinskie-rasskazi-avtor-oznakomit-chitatelej-s-vazhnejshimi-sobitiyami-imevshim-mesto-v-istorii-naselennih-mest-na-nineshnej-territorii-elskogo-ra-stranica-10.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/programma-uchenogo-kursa-stranica-3.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/uvazhaemie-specialisti-kalendarno-tematicheskij-plan-ciklov-specializacii-i-usovershenstvovaniya-rabotnikov-so-srednim.html
  • shpora.bystrickaya.ru/znamenatelnih-i-pamyatnih-dat-stranica-8.html
  • uchit.bystrickaya.ru/tezisi-dokladov-neobhodimo-vislat-elektronnim-pismom-po-adresu.html
  • notebook.bystrickaya.ru/kalendarnij-plan-prakticheskih-zanyatij-i-rejtingov-dnevnogo-otdeleniya-po-anglijskomu-yaziku-ii.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/krestyane-viktorovna-centr-obrazovaniya-109-g-moskva.html
  • notebook.bystrickaya.ru/kniga-3-mezhdu-dvuh-revolyucij-stranica-17.html
  • tasks.bystrickaya.ru/1973-ne-ranee-1-yanvarya-evgenij-dmitrievich-petryaev.html
  • student.bystrickaya.ru/253-organizacionnaya-i-informacionno-rasporyaditelnaya-otechestvennaya-i-mezhdunarodnaya-normativnaya-baza-reglamentiruyushaya.html
  • report.bystrickaya.ru/kachestvo-besplatno.html
  • ucheba.bystrickaya.ru/prikaz-minekonomrazvitiya-i-torgovli-rf-ot-21-iyunya-2003g-197-ob-utverzhdenii-polozheniya-o-gosudarstvennoj-sisteme-klassifikacii-gostinic-i-drugih-sredstv-razmesheniya.html
  • knigi.bystrickaya.ru/spisok-razrabotchikov-oop-ekspertov-osnovnaya-obrazovatelnaya-programma-odobrena-na-zasedanii-metodicheskogo-soveta-iuef.html
  • studies.bystrickaya.ru/filosofskie-aspekti-teorii-otnositelnosti.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/razdel-7-mehanizmi-dostizheniya-programmnih-celej-programma-socialno-ekonomicheskogo-razvitiya-goroda-ulan-ude-na.html
  • grade.bystrickaya.ru/nekoronarogennie-zabolevaniya-miokarda-s-m-tkach-klinicheskie-lekcii-po-vnutrennim.html
  • tetrad.bystrickaya.ru/vigruzka-informacii-po-usloviyam.html
  • studies.bystrickaya.ru/cennosti-kak-filosofskaya-kategoriya.html
  • tetrad.bystrickaya.ru/v-ramkah-soglasheniya-s-tnk-vr-v-ryazanskoj-oblasti-sobirayutsya-postroit-10-hokkejnih-korobok-na-otkritie-priedet-tretyak.html
  • nauka.bystrickaya.ru/upravlenie-obrazovaniya-molodyozhnoj-politiki-i-sporta-prika-z.html
  • grade.bystrickaya.ru/obrazovatelnaya-programma-osnovnogo-obshego-obrazovaniya-5-9-klassi-g-barnaul-2011-god.html
  • knowledge.bystrickaya.ru/ob-utverzhdenii-polozheniya-o-licenzirovanii-promishlennogo-ribolovstva-i-ribovodstva.html
  • ucheba.bystrickaya.ru/prikaz-ot-17-marta-2010-g-n-188-ob-utverzhdenii-i-vvedenii-v-dejstvie-federalnogo-gosudarstvennogo-obrazovatelnogo-standarta-stranica-4.html
  • znaniya.bystrickaya.ru/rabochaya-programma-uchebnoj-disciplini-rpud-biznes-proektirovanie-kommercheskoj-deyatelnosti.html
  • school.bystrickaya.ru/glava-shestaya-strazh-robert-masello.html
  • esse.bystrickaya.ru/protokol-rassmotreniya-i-ocenki-kotirovochnih-zayavok-5.html
  • knigi.bystrickaya.ru/sobranie-sochinenij-v-shesti-tomah-glavnij-redaktor-stranica-20.html
  • occupation.bystrickaya.ru/montazh-kadrovka-posobie-vizovet-interes-ne-tolko-u-professionalnih-scenaristov-i-dramaturgov-no-i-u-istorikov.html
  • shkola.bystrickaya.ru/trebovaniya-k-osnasheniyu-rabochih-mest-dlya-detej-invalidov-i-pedagogicheskih-rabotnikov-a-takzhe-centrov-distancionnogo-obrazovaniya-detej-invalidov-kompyuternim-te-stranica-3.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/referat-po-discipline-narusheniya-psihicheskogo-razvitiya-detej-na-temu-proyavleniya-vozrastnaya-dinamika-i-korrekciya-detskih-strahov.html
  • laboratornaya.bystrickaya.ru/programma-telekanala-podmoskove-na-16-iyulya-2012-g-ponedelnik-05-00-fakti.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.